Человек уже несколько десятилетий использует различные инструменты, в том числе системы искусственного интеллекта (ИИ), для помощи в изобретательском процессе, и они, согласно законодательству, указываются в патентах в качестве изобретателей.
Современный ИИ обладает широкими возможностями, а недавняя демонстрация новой версии ChatGPT показала, что это только начало: быстрое генерирование, моделирование и оценка многочисленных изобретений, оптимизированное использование баз данных и многое другое возводят ИИ в статус если не изобретателя, то его заместителя. С юридической точки зрения у искусственного интеллекта нет никаких человеческих прав. С практической точки зрения любая система с ИИ зависит от человеческого дизайна, конфигурации и вклада. Именно человеческая изобретательность, лежащая в основе систем ИИ, делает изобретение патентоспособным даже при наличии мощных средств ИИ.
Хотя внимание к изобретательским способностям искусственного интеллекта обусловлено опасениями, что технологии могут заменить человека и его уникальные качества, оно отвлекает от практических проблем, которые ИИ способен поставить перед патентной системой. Например, из таких проблем является определение того, соответствуют ли изобретения, связанные с ИИ, юридическому требованию неочевидности, превосходящему мастерство обычного изобретателя, оснащенного инструментами ИИ.
Часто скептики отмечают, что указание систем ИИ в патентах в качестве изобретателей не будет стимулировать их к дополнительным изобретательским усилиям или раскрытию изобретений для общественности. Это противоречит основной цели патентной системы, которая заключается в мотивации изобретателей с помощью исключительных прав и потенциальной прибыли. Если системы искусственного интеллекта станут полностью автономными и заменят изобретателей-людей, необходимость в патентной системе может быть пересмотрена. До тех пор звание «изобретатель» остается за человеком.
Несколько судебных процессов последних лет говорят о том, что общественное сознание сегодня не готово воспринимать или внедрять ИИ в качестве субъекта авторского права. Кроме того, большинство уверенно, что использование нейросетей может ущемить права реальных авторов. Это беспокоит и самих креаторов, воспринимающих развитие творческих способностей ИИ в штыки — стоит вспомнить недавние протесты известных писателей против обучения нейросетей на их произведениях. Им вторят и другие создатели «человечного» контента, и в целом, надо признать, пока работа над правовым регулированием отношений ИИ и человека ограничивается подобными запрещающими действиями.
Держать в ежовых рукавицах
Первой страной, выработавшей правила, регулирующие деятельность генеративного искусственного интеллекта, стала КНР. Закон вступил в силу 15 августа 2023 года и ограничивает «деятельность ИИ в возможности генерации контента, который противоречит политике и идеологии Китая».
При этом, правила будут распространяться только на доступный пользователям ИИ, а не на разработки исследовательских институтов. «Сервисы генеративного ИИ теперь должны будут получать лицензию для запуска. При нахождении незаконного контента разработчики ИИ должны будут переработать его алгоритмы, а потом отчитаться перед регуляторами».
Обезопасить себя стремится и IT-индустрия, которой, казалось бы, выгодно максимально быстрое развитие ИИ: в апреле ее представители, включая таких маститых, как Илон Маск и Стив Возняк, опубликовали открытое письмо, в котором призвали приостановить обучение ИИ и разработать протоколы безопасности для работы с нейросетями.
Одним из таких протоколов обещает быть форум Frontier Model Forum, призванный регулировать деятельность по разработке и внедрению технологий ИИ. Его запустили представители лидирующих компания в сфере разработки искусственного интеллекта — Anthropic, Google, Microsoft и OpenAI. Они убеждены, что для минимизации рисков, связанных с этими технологиями, требуются «соответствующие защитные меры». Любопытно, что об этом говорит, в частности, Сэм Альтман, глава OpenAI, против которой в июле 2023 года Федеральная торговая комиссия (ФТК) США начала масштабное расследование, стремясь выяснить не нарушает ли создатель популярного чат-бота (ChatGPT) законы о защите прав потребителей, подвергая риску личные данные и репутацию. Это, по сути, сродни протестам авторов, которые не желают, чтобы на их произведениях учили нейросети.
Следствие ведут
ChatGPT стал самым быстрорастущим потребительским приложением в истории. Его ранний успех положил начало «гонке вооружений» среди компаний Кремниевой долины. OpenAI тут же взяла на карандаш ФТК, требуя предоставить информацию о том, как компания устраняет риски, связанные с ее моделями искусственного интеллекта (запрос представляет собой документ, развернутый на 20 страницах). Комиссия настаивает на том, что существующие законы о защите прав потребителей применимы и к искусственному интеллекту.
Администрация и Конгресс утверждают, что разрабатывают новые правила относительно ИИ — мол, до принятия нового закона остаются считанные месяцы, но даже если OpenAI нарушает законы о защите прав потребителей, она не только заплатит штрафы, но также будет вынуждена пойти на соглашение с ФТК, которое будет диктовать ей порядок работы с данными. ФТК сегодня считается главным «полицейским» Кремниевой долины, уже наложившим крупные штрафы на Meta (деятельность признана незаконной в РФ), Amazon и Twitter.
Что же касается более трепещущей для нас тем патентов за авторством ИИ, то в этом году Бюро по патентам и товарным знакам США (USPTO) провело две публичные встречи с общим названием «Слушания по вопросам изобретательства с помощью искусственных интеллектов». Среди свидетелей были замечены представители крупных технологических и фармацевтических компаний. Например, Райан Эббот, профессор Школы права Университета Сюррея, основатель проекта «Искусственный изобретатель» (он объединяет юристов по интеллектуальной собственности и ученых в этой области). В рамках проекта в Штатах и более чем в десятке других стран на безвозмездной основе подаются судебные иски о правовой защите изобретений, созданных искусственными интеллектами.
Эббот считает, что необходимо создать, прежде всего, правильные стимулы для новой технологической эры. Стремительно развивающийся ИИ в корне отличается от традиционных инструментов, используемых в изобретениях — карандаша или микроскопа. Тем более генеративный ИИ: он не ограничивается выполнением действий, на которые он запрограммирован, а выдает незаданные результаты, «творчески вступая на место человека».
Своей главной целью Эббот ставит провоцирование и развитие дискуссии об искусственном интеллекте и изобретениях. По его словам, без патентной защиты инновации в области искусственного интеллекта будут скрыты в мутной сфере коммерческой тайны, а не раскрываться в публичных заявках, что только замедлит прогресс в этой области.
Право на интеллект (и изобретение)
Пока искусственный интеллект явно «буксует» в вопросах творчества и изобретательности, не в последнюю очередь и в силу ограничений, которые на него накладывает испугавшийся своего детища создатель. Как уже упоминалось, юристы по интеллектуальной собственности считают, что ИИ может сделать некоторые инновации слишком очевидными для получения патентов, создавая препятствия для получения экономически важной защиты изобретателями, использующими эту технологию.
Смысл же доктрины очевидности (из-за отсутствия которой изобретателям часто отказывают в патентах) как раз в том, чтобы патенты выдавались только на действительно инновационные изобретения. Эксперты полагают, что если ИИ пока и не считают изобретателем, то участие его в решении этого вопроса может вывести стандарты в патентовании на новый уровень. Оптимисты-аналитики вообще считают, что ситуация может измениться в ближайшие десятилетия, поскольку законодательство не стоит на месте.
Однако суть сегодняшней проблемы с правами искусственного интеллекта (как на изобретения так и «права» в целом) лежит в такой плоскости, анализ положений и прецедентов которой может занять продолжительное время. Прежде всего, человек сам испытывает трудности с определением собственного «сознания», «интеллекта», из наличия которого и проистекают его «права». Ведь последние тесно связаны с его биологической программой. Мозг эволюционировал в орган, который призван сохранить жизнь, например, одергивать руку от огня или убегать от хищника. Желание избежать боли привело к появлению прав на телесную неприкосновенность. Человек не только ощущает боль, но и осознает это, а искусственный интеллект не способен страдать, если ему этого не запрограммировать.
Эти же принципы применительны к способности ИИ быть изобретателем. По сути, все инновации как в области искусственного интеллекта, так и произведенные им, можно рассматривать как нечто абстрактное, поскольку они связаны лишь с алгоритмами и математическими процессами. Еще предстоит (если вообще получится) провести наглядную для ИИ границу между абстрактной идеей, не отвечающей требованиям патентования и изобретательским замыслом, который можно воплотить в техническое решение и запатентовать.
Фото: thesun